ТЕМЫ, СТАТЬИ История

 

ОБЩЕСТВО "ЗАГОРОДЬЕ"

Ю.Борисюк

Княгиня Ольга Романовна – великая женщина древнего времени

 Как это обычно случается, к важному выводу, который ранее не осознавал, приходишь неожиданно. Несмотря на то, что этот факт лежит на поверхности только сейчас стало понятно, что история города Кобрина в отличие ближайших соседей и других древних городов Беларуси больше связан с женщинами, а не мужчинами. Княгиня Ольга Романовна, Кобринские княгини Ульяна, Анна, Феодора, королевы Бона, Анна Ягелонка, Констанция (Анна) Австриячка. Даже находясь в тени мужей, братьев и сыновей они оказали огромное влияние на исторические процессы в Кобрине.

Начнем с княгини Ольги Романовны, с которой связано первое упоминание Кобрина.

Как пишет 80-летний краевед из Каменца Георгий Мусевич жизненный подвиг жены Владимиро-волынского князя Владимира Васильковича до наших дней оставался в тени.

Между тем Ольга Романовна образованная, незаурядная женщина, которая была не только достойной женой, но и соратницей мужа.

Да и могло ли быть иначе ведь Ольга внучка святого-книжника князя Михаила Черниговского, который в 1246 году принял мученическую смерть, отказавшись кланяться языческим идолам в ставке Батыя.

Князь Михаил дал своим детям самое лучшее образование. Дочь его Феодулия тоже стала святой (в монашестве ее звали Евфросинья Суздальская). Князь Василько Ростовский муж второй дочери князя Михаила Марии в битве на реке Сыти в 1228 г. своей отвагой вызвал восхищение даже у татар. Батый приказал взять его живым и предложил Васильке служить хану. Василько наотрез отказался, и его убили.

По утверждению Н.Пушкаревой, «в скором времени» при участии Марии было составлено «Житие» Михаила Черниговского. «Житие» было не единственным литературным произведением княгини Марии. Когда центр летописания, назовем его восточно-русским, переместился в сохранившийся Ростов, там оно велось под непосредственным руководством ростовской княгини. Более того, она имела прямое отношение к ростовским Сводам, о чем свидетельствуют настойчивые упоминания в летописях ее имени и подробное описание похода на Калку, в котором принимал участие ее муж. Несомненно, что под влиянием Марии имя ее отца в летописи стало символом мужества. Фрагмент Ростовской летописи академик Дмитрий Лихачев назвал «Летописанием Марьи Ростовской».

Интерес и приверженность к книге и книжности перешел и к другим потомкам святого князя Михаила. Его внучка Кунгута Ростиславовна (ок.1245 – 9.09.1285, жена чешского короля Пшемыслава II) была одной из первых поэтесс Чехии. Как пишет Г.Мусевич: «Книжность в брянском ответвлении рода пользовалась уважением и почетом, по крайней мере, церковная. Сын князя Михаила Роман Брянский должен был иметь образование не хуже сестер Феодулии и Марии. С «чтением книжным» сформировалось решение уже Романового сына княжича Олега передать княжеский стол младшему брату и принять монашеский постриг. Он также был впоследствии канонизирован. Однако ближе всего оказалась связана с древнерусской… книжностью, дочь Романа Михайловича, и внучка Михаила Черниговского Ольга.»

В июле 1263 года Ольгу Романовну отдали замуж за Волынского, еще тогда княжича Владимира Васильковича. Первое появление Ольги Романовны в летописи именно в скрупулезном описании этой брачной церемонии в Брянске. Да и потом ее отец Роман Михайлович Брянский упоминается в летописи значительно чаще, чем того требовало его реальное влияние на волынские дела. Зато, начиная с 1261 года, в летописи начисто исчезает уважительное отношение к дяде Владимира Васильковича к князю Даниилу Галицкому, который был более удачным в соперничестве с дедом Ольги князем Михаилом Черниговским.

До этого Волынские летописцы, наверное, по требованию князя Василько создавали идеальный образ его старшего брата и соратника князя Данила Галицкого, собиравшего галицко-волынские земли в одно государство. Василько, будучи сам отважным воином и мудрым дипломатом, тем не менее, благородно «ушел в тень». Такой же образ рыцаря без недостатков продолжали бы выводить и приближенные к Владимиру Васильковичу книжники. Новый же автор летописи с 1263 года с легкостью и непосредственностью свежего человека разрушает устоявшиеся авторитеты, покончив с избыточным восхваления Даниила и унижением Василька. Во многих местах текста приложение "и его брат Василько» появляется после любого упоминания князя Даниила со столь упрямой регулярностью, что создает впечатление предумышленной поздней дописки. Несколько раз ненавязчиво, но иронично автор акцентирует внимание на дефиците у Даниила Романовича как дипломатических способностей, так и ... личного мужества. Чего стоит хотя бы описание его поведения во время вторжения на Волынь темника Бурундая! Создается впечатление, что на пергаментных страницах состоялся посмертный реванш книжников черниговской школы за прижизненные поражения своего покойного князя. Более того, неприязнь к Даниилу переносится и на его потомков - Льва и Юрия. Но отступает перед восхищением жизнью и мудростью их кузена, обладателя Волыни Владимира Васильковича.

Владимир Василькович (в крещении Иоанн) начал княжить после смерти своего отца Васильки. Основной исторический источник, рассказывающий о времени княжения Владимира Васильковича (1270 – 1288 гг.), – это часть «Галицко-Волынской летописи», которая получила название «Повесть о Владимире Васильковиче». В научных кругах ведутся споры, кто автор повести.

Автор «Повести о Владимире Васильковиче» являл обширную осведомленность в теории и практике книжности и необъяснимую близость к князю: «Сий же Благоверный князь Владимир возрастомъ бе высокъ, плечима великъ, лицемъ красенъ, волосы имея желты кудрявы… Речь же бяшеть въ немъ толкова и устна исподняя дебела, глаголаша он ясно отъ книгъ, зане бысть философъ великъ.., кротокъ, смиренъ, незлобливъ, правдивъ, не мьздоимецъ, не лживъ, татьбу ненавидяше, питья же не пи отъ возраста своего, любовь же имяше ко всимъ паче же и ко братьи своей, во хрестьномъ же целованьи стояше со всею правдою, истиною нелицемерною; страха же Божия наполненъ». Избыточность собственных чувств, которая прорывается через кованые решетки канона средневековой эпитафии (чего стоит только «руки были красивые и ноги»), не имеет аналогов в древнерусском летописании. Ближайшая прямая аналогия - панегирик князю Васильку Ростовскому, созданный, как мы помним, родной теткой Ольги Романовны.

Новое свидетельство находим в приписках к «Кормчей книге» 1286 года, известных по копиям более поздних столетий. В Арадском списке «Кормчей» читаем приписку: «В лето 1286 списан был этот монаканон. (правильно - «номоканон ». - Ю.Б.) Списан боголюбивым князем Владимирским, сыном Васильковым, внуком Романовым и боголюбивой княгиней его Ольгой Романовной. Аминь, говоря, конец. Богу нашему слава на веки вечные. Аминь. Пишем мы эти книги, а господин наш поехал в Ногай, а госпожа осталась во Владимире». В Харьковском списке почти аналогичный текст сопровождается следующим пояснением: «Так как из-за недуга измучилась очень. Из-за этого нельзя было ей сопровождать его». Это был настолько исключительный случай, что волынский летописец подчеркнул и выделил этот эпизод, сделав пояснение к нему.

Следует сказать, что князь Владимир собственноручно переписал, как в летописи сказано «сам списав», такие книги как «Житие Дмитрия Солунского», и «Паренесис» Ефрема Сирина, Евангелие, Апостол, а так же множество другой духовной литературы.

Нам известно, что Владимир Василькович дарил богослужебные книги в церкви, в том числе и в первую Каменецкую Свято-Благовещенскую церковь, в монастыри, епархии. Поэтому не случайно он подарил одно из самых ценных евангелий (окованное серебром и жемчугом, а в середине – с образом Спаса на финифти), переписанное в его скриптории, в Черниговскую епархию, в знак благодарности за воспитание его супруги.

Также, читая «Повесть о Владимире Васильковиче», встречаем летописца в местах и ситуациях, куда постороннему человеку проникнуть было невозможно. Тогда кто этот человек?

Так, описывая основание города Каменца, автор пишет о том, как князь находит подтверждение замысла, читая в своих княжьих палатах отрывок из пророка Осии в Книге пророков.

В 1287 году тяжело больной Владимир Василькович оставляет столицу под надзором придворных бояр и епископа Марка, едет в свою первую резиденцию в Любомль в сопровождении своей жены, которая будет с ним неразлучно до самой смерти его. Из Любомля они едут в Бересте и, пробыв там два дня, направляются во вторую резиденцию – Каменец.

Летопись сопровождает больного князя. Летописец записывает разговор Владимира Васильковича с женой о княжьем завещании, не предназначенный для чужих ушей. Так кто же этот летописец?

В Каменце-Русском Владимир Василькович долго лежал в своей болезни в княжьих палатах, о которых в наше время напоминает лишь горка к северу от нынешней гимназии. Жена Ольга с ним. Из Каменца-Русского едет в Рай на Волыни, где князь вручает две дарственные грамоты. Одну грамоту о даровании ему земли своей и городов после смерти – двоюродному брату князю Мстиславу Луцкому; вторую – княгине Ольге о даровании ей города своего Кобрыня с людьми и данью, а также сел Городел, Садовое, Сомино, монастыря св. Апостолов с селом Березовичи. Как видим, и тут находится Ольга. Далее последний путь завершается в Любомле.

В октябре 1288 года Владимир Василькович просит Ольгу провести переговоры без свидетелей с польским послом Яртаком. Присутствуют князь Владимир, княгиня Ольга, Яртак. В летописном тексте цитируется этот разговор. Так кто его записал?

Чрезвычайно подробно описаны последние дни и смерть князя в Любомле 10 декабря 1288. Напомню, вся элита княжества осталась во Владимире-Волынском, с князем были только дворовые слуги – и княгиня Ольга Романовна. Подробно описаны и внутренние переживания княгини, которая «не могла успокоиться», пока иерархи не дали приказа открыть княжеский гроб, в результате чего выяснилось, что тело Владимира Васильковича сохранилось нетленным. Так, не слишком ли часты совпадения? На основании этих фактов исследователи справедливо предполагают, что именно княгиня Ольга была автором «Повести о Владимира Васильковича»?

В канву таких уникальных и исключительных для средневековой истории фактов вписывается и завещание мужа, по которому Ольга получила во владение несколько сел и город Кобрынь. Основанные на предании о Княжей Горе возле дер.Ляхчицы, в котором упоминаются и княгиня Ольга и князь Владимир, наши предположения о том, что Ольга Романовна не зря получила Кобрынь и ехала в наш город жить, находят и научные подтверждения. Так украинский исследователь С.Синюк пишет: «Со значительной вероятностью можно предположить, что именно в Кобрынь княгиня перебралась около 1290 года. Возможно, этому предшествовал некий конфликт с наследником князя Владимира Мстиславом. И именно Ольга сохранила контроль над летописью, иначе ничем нельзя объяснить прерывание жизнеописания Мстислава прямо на середине. Создается впечатление, что последние строки летописи писались вообще за пределами Владимира-Волынского. Записи о смерти Пинского и Степанского князей звучат как донесенные издалека вести, а попасть в кодекс княгини Ольги они смогли именно потому, что Степанское и Пинское княжества расположены недалеко от Кобрина». Память об Ольге и ее могила на Княжей Горе многие столетия сохранялись местными жителями. Как рассказывают ляхчуки к княгине обращались с просьбами о помощи, в частности о спасении от волков. В Ляхчицах очень распространено женское имя Ольга.

Сейчас в Каменце краевед Георгий Мусевич, художник Михаил Максимович усилиями, которых был установлен памятник князю Владимиру возле Каменецкого Свято-Симеоновского храма, а в самой же церкви — памятная доска, помимо этого Михаил Максимович написал образ Владимира † Иоанна Васильковича, предложили рассмотреть вопрос о канонизации Благоверного и Благочестивого князя Владимира † Иоанна Васильковича, как местнопочитаемого святого. В настоящее время идёт сбор подписей в поддержку этой мысли.

Как мы видим не только Каменцу есть кем гордиться, чьим именем называть события, организации, географические объекты (например, улицы города).

Надеемся, что поддержка многовековых народных традиций и памяти князей не ограничится в Кобрине установкой скульптурной композиции «Княгиня Ольга и князь Владимир-Иоанн Василькович», и в следующем году при поддержке руководства района на могиле княгини Ольги Романовны, которая находится на Княжей Горе, на освященном 22 июля 2012 года кресте будет установлена памятная доска с информацией о народном предании. Думается также, что почитаемое и историческое место будет включено в районные туристические маршруты, чтобы и кобринчане и гости смогли посетить и почтить могилу великой женщины древнего времени.

Ведь это и есть так называемая историческая память народа.

Князь Василько Константинович Ростовский
Князь Василько Романович
Князь Владимир Василькович
Князь Михаил Черниговский
Князь Михаил Черниговский у хана Батыя
Князь Михаил Черниговский
Королева Кунгута (Кунегунда) и Завиша з Фалькенштайна
Королева Кунгута
Историческая реконструкция на Княжей Горе
 Герб