ТЕМЫ, СТАТЬИ  

 

ОБЩЕСТВО "ЗАГОРОДЬЕ"

 

Ю.А.Борисюк

 

О гипотезах, границах и псах-рыцарях или к вопросу об интерпретациях А.В. Козинским топонимов Кобринского района

  В нескольких номерах журнала «Гістарычная брама» представлены публикации А.В. КОЗИНСКОГО «Дывин – древний языческий религиозный центр Западного Полесья» и «Перенесение границы Руси в XI веке из Загородья в Подляшье: западнополесские (загородские) Дорогичин (Дрогичин) и Бельск – метрополии подляшских Дорогичина-на-Буге и Бельска-Подляшского».

Следует отметить, что для развития исторической науки необходимы подобные смелые идеи, они приносят некую свежесть и позволяют по-новому взглянуть на общеизвестные факты.

Вместе с тем, господин Козинский в своих исследованиях в большей степени опирается на материал топонимии и картографии, причем не всегда на наш взгляд правильно интерпретируя имеющиеся факты. В данной статье попробуем рассмотреть основные спорные вопросы в логических построениях А.В. КОЗИНСКОГО.

В докладе на научно-практической конференции “Палессе скрыжаванне культур i часу” в г.Пинске в 1999 году, мы специально остановились на происхождении топонима Дывин (официально на русском языке - «Дивин», на белорусском – «Дзівін», на местном диалекте - «Дывы(э)н»). По народной этимологии название происходит от слова “диво” либо от слова “дывытыся” по-русски “смотреть”. Вместе с тем, весьма вероятно происхождение названия от диалектного слова “дывына”, которое в местном наречии обозначает растение конский щавель. Также, вероятнее всего, происходит от растения «чемерица» название дер. Чемер, ранее рядом расположенной, а теперь вошедшей в состав Дывина. Упомянутые А.В. Козинским исследователи славянского язычества Наливайко и Рыбаков также не связывали название Дывина с почитанием языческих божеств.

В отношении урочища Кривошин мы не станем утверждать категорично, что название не имеет связи со словами «криве» и «кровь», но предложим свой вариант от слова «крывы» по-русски «кривой», «не прямой», что могло характеризовать рельеф данной местности. На рассматриваемом берегу озера Любань находятся археологические памятники неолита, но севернее от Кривошина. Кроме того, нельзя однозначно утверждать, что люди в одночасье ушли и больше не жили на данной территории – на упоминаемой А.В. Козинским польской довоенной карте видны окружающие эту территорию хутора, которые существовали до 1940-х годов. Сам Кривошин это холм из песчаной не плодородной земли, в связи с чем, это урочище и не заселялось. В ходе археологической экспедиции Н.Кривальцевича (2000 – 2001 гг.) были найдены поселения с кремневым инвентарем еще на более низком по отношению к Дывину участке – между деревней и озером.

Утверждение А.В. Козинского, что «болота в здешних местах часто носят название Псярня», не совсем верно в отношении Кобринщины. В Кобринском районе большие болотные массивы называются Великий Лес, а также «Голя» или «Галя» (по мнению Л.Р.Козлова здесь прослеживается кельтское влияние и связь, например, с названием «Галлия»). Не характерно для Кобринских говоров слово «пес», а также не применялось это слово в отношении врагов и плохих людей в таком значении как польское «пся крев» и русское «псы-рыцари».

Таким образом, если бы Кривошин-Дивин был «древним языческим религиозным центром Западного Полесья», то это, на наш взгляд, оставило бы более глубокие следы в культуре местного населения. К примеру, согласно путешественнику Шпилевскому в середине ХIХ в. в г. Бресте на правом берегу р. Мухавец на Кобринском предместье на пригорке-кургане существовало капище языческой богини Можаны (Морены, Мары), там сохранялись даже камни, на которых производились жертвоприношения. В «Археологической карте Гродненской губернии» есть описание идола, находившегося возле дер. Чапли, Жабинковского района. Нельзя категорически утверждать, что здесь не было такого объекта. Но вот данные местной этнологии, духовной культуры, археологии об этом не свидетельствуют.

Продолжение